Не могли бы вы рассказать об идеях и деятельности проекта «Цитадель», особенно о его геополитических целях?
Проект «Цитадель» родился из понимания того, что всю нашу цивилизацию все более охватывает системный кризис, угрожащий не только устойчивой позиции европейских народов, государств, но и каждого отдельного человека. Выживание как личное, так и коллективное зависит от того, насколько удастся сформировать устойчивую идеологическую, экономическую, геополитическую позицию в этот кризисный период. Проект «Цитадель» объединил людей с разными взглядами, которые осознают масштаб вызова и необходимость согласованного общими целями действия. Эти цели – выживание, победа и превосхождение.
Осуществление этих целей в геополитическом контексте мы видим на трех уровнях:
— Республика Беларусь как государство-новатор, предлагающее и реализующее альтернативные модели личностного и общественного развития;
— балто-черноморское геополитическое пространство как одно из основообразующих ядер европейской федерации имперского типа;
— северное континентальное единство, объединяющее народы и государства севера евразийского континента (Европу и Россию) в самодостаточный геополитический и экономический полюс.
Что Вы можете сказать о геополитическом положении Беларуси и геополитической роли Беларуси в Европе? Какое значение имеет Польша для Беларуси?
Долгое время руководству Беларуси удавалось успешно лавировать между Западом и Востоком, Европой и Россией, обращая разность их интересов и возникающие между ними противоречия на свою выгоду. В настоящее время пространство для манёвра все более сужается, а геополитическая позиция Беларуси превращается в позицию типичного государства-лимитрофа с тенденцией к усилению зависимости от восточного (российского) центра силы.
На наш взгляд, обязательный выбор геополитической ориентации между Западом и Востоком, европейской и евразийской интеграцией является стратегически ошибочным и заведомо проигрышным. Во-первых, это чревато усилением внешней зависимости и подчинением навязанным извне правилам, которые далеко не всегда отвечают государственным и национальным интересам. Во-вторых, это содействует поляризации, конфликтности между сторонниками прозападной и пророссийской геополитических ориентаций, которых примерно поровну в белорусском обществе, что, естественно, является нежелательным и может быть серьёзным дестабилизирующим фактором внутри государства.
Две страшные мировые войны, которые затронули нашу страну самым непосредственным образом и принесли столько горя и бед, являются весьма веским основанием для того, чтобы пересмотреть саму перспективу геополитической и цивилизационной ориентации Беларуси. Фатальное разделение на Запад/Восток может быть преодолено посредством обращения к Северу, объединяющему и превосходящему как Запад, так и Восток.
Мы рассматриваем Беларусь в качестве органичной части Севера (понимаемому в данном контексте как северная часть евразийского континента) и его региональных воплощений: регион Балтийского моря, Северо-Восточная Европа, балто-(северо)славянское этнокультурное пространство. Геополитическая миссия Беларуси представляется нам в формировании и развитии на основе нашей традиции и исторического опыта интегральной позиции, синтезирующей, преобразующей, а не противопоставляющей цивилизационные элементы Запада и Востока, которая позволила бы нашей стране стать одной из точек сборки и опор северного континентального пространства.
Безусловно, значение Польши как исторического, этнического побратима, соседа для Беларуси очень велико. В перспективе, вместо периодически возникающих ситуационных конфликтов между нашими государствами мы хотели бы видеть тесный союз, динамичную ось Варшава-Минск, которая стала бы основой для геополитической устойчивости в балто-черноморском регионе. Однако подчеркну, что подобный проект не должен иметь антироссийской или антинемецкой направленности, но являться частью общеконтинентальной стратегии.
Какова в настоящее время идеология белорусского государства? Поддерживаете ли Вы её? Какую идеологию, по Вашему мнению, должна принять современная Беларусь?
К сожалению, несмотря на все декларации и попытки, в Беларуси так и не удалось создать целостной, убедительной, мобилизирующей государственной идеологии. То, что зачастую подается в качестве основных идеологем белорусского государства: стабильность, чистота, толерантность более всего похожи на карикатурные образы потребительского общества, чем на настоящую гражданскую идею. Понятно, что в современную кризисную эпоху они будут легко сметены и не могут являться действительно твердыми опорами государства и общества, что уже показал недавний экономический кризис.
В последнее время, почувствовав выгодную политическую конъюнктуру, активизировались приверженцы идеологии «западнорусизма», которые считают белорусов частью русского народа, белорусский язык – испорченным польскими влияниями наречием русского языка, а Республику Беларусь – временным геополитическим недоразумением. Полагаю, что эти люди несколько застряли во времени и живут идеологическими реалиями XIX века. Белорусы и белорусское государство уже никогда не вернуться к состоянию столетней давности.
Понимая существующий идейный вакуум и то обстоятельство, что нынешнее время требует новых идей и прорывного миропонимания, преодоления второстепенных разделений, склок, формирования настоящего гражданского сознания, системной мобилизации общества мы и начали проект «Цитадель».
Как Вы и Ваши коллеги оцениваете политику президента Лукашенко? В Польше основные медиа и политические партии обвиняют его в правлении посредством террора, преследовании демократической оппозиции, борьбе против белорусского языка и русификации белорусской культуры.
Отношусь как к политику. Есть в политике президента то, что укрепляет государство, способствует его устойчивости и росту, есть то, что его ослабляет и тормозит развитие. В любом случае, я далёк от чёрно-белой оценки его личности. Надеюсь, что конечный результат его правления будет в итоге скорее положительным, и он не допустит фатальных ошибок вроде полной сдачи суверенитета.
Во многом можно согласиться с теми, кто остро критикует культурную политику белорусского государства, особенно в языковой сфере. Однако, тут действительно следует избегать резких движений и идти эволюционным путем. Уверен, мы всё же придем к пониманию того, что без укорененной в нашей традиции национальной культуры и идентичности, одним из важнейших элементов которой является национальный язык, существование белорусского государства невозможно.
Ну а если говорить про оппозицию, то среди её представителей я, к сожалению, не вижу людей, которым можно доверить государственное управление.
Знакомы ли Вам тезисы выступления президента Александра Лукашенко «Исторический выбор Республики Беларусь», произнесённого 14 марта 2003 года в Белорусском Государственном Университете, и Ваше отношение к ним?
Я не относился бы слишком серьёзно ко всему тому, что там прозвучало. Если вы об однозначном выборе пророссийской геополитической ориентации, то напомню о многочисленных экономических и информационных войнах между Беларусью и Россией, которые затем последовали. Политическая риторика – это одно, а политическая реальность – совсем другое.
По моему мнению, настоящего взаимопонимания у нашего президента и теперешних властителей в Кремле никогда не будет, потому что это люди совершенно различных онтологических статусов. Лукашенко – властный, иногда чрезмерно жёсткий и прямолинейный, но всё же суверен, кремлёвские правители – это какие-то случайные люди, менеджеры-симуляторы самодержавной власти, которую они получили, кстати, из рук олигархов, уже давно ставшие частью глобальной системы. Антагонизм между ними неизбежен.
Как вы относитесь к общему прошлому в рамках единого государства, Речи Посполитой? Имеет ли смысл ягеллонская идея сегодня?
Наследие Речи Посполитой Обоих Народов – часть нашей общей истории, это факт, который нельзя отменить или забыть. Многим из того, что было реальностью в нашем государстве можно и нужно восхищаться, брать в пример, изучать его положительный опыт. Тем не менее, не стоит забывать и те негативные вещи, которые, в конце концов, и привели Речь Посполитую к гибели. Во-первых, это постепенное размывание этноконфессионального баланса, когда отсутствие мудрой и сдержанной политики в религиозной сфере привело к эскалации внутригосударственных конфликтов. Во-вторых, это неспособность адаптировать государственный механизм к вызовам времени, в результате чего после длительного периода анархии государство стало жертвой внешних сил.
Ягеллонская идея имеет смысл сегодня только в том случае, если она станет одним из элементов панъевропейского и континентального порядка. Если же она будет использоваться, например США, для создания из стран балто-черноморского региона троянского коня в Европе, препятствующего немецким планам превращения единой Европы в суверенную суперсилу или натравлена против России, то, скорее всего, подобный проект повторит судьбу РП и будет раздавлен с двух сторон. У истории надо учиться, а не вечно переживать исторические обиды и поражения.
В нашем понимании современная ягеллонская идея должна заключаться в консолидации с целью создать геополитический и экономический союз, устойчивый перед глобальными угрозами, могущий стать региональной цитаделью и одной из точек опоры и роста Европы и Севера, активно и конструктивно взаимодействующей с другими центрами силы на континентальной горизонтали.
Каково Ваше отношение к геополитической и метаисторической Литве (Великому Княжеству Литовскому), каким видится современное значение этого наследия?
Литва вместе с Полоцкой Русью – два столпа нашей государственной традиции. ВКЛ я называю нашей империей, опыт которой представляется весьма ценным и сегодня. Литовский этнокультурный компонент сыграл одну из определяющих ролей в формировании белорусского народа. Даже сегодня отношения между Беларусью и Литвой намного более спокойные, ровные чем, скажем, с Польшей, поэтому, если говорить о современности, то «регион ВКЛ» — это всё ещё реальность и то, что не надо искусственно конструировать. Но хотелось бы придать отношениям Беларуси, Литвы и Украины некий системный, более осмысленный характер. Лично я всегда выступал за как можно более тесные связи между нашими странами, особенно в культурной сфере.
Какое значение для Беларуси и какую роль в белорусском государстве должны занимать проживающие там поляки? Каким представляется место иных небелорусских автохтонных общин и сообществ ввиду их региональной специфики?
На мой взгляд, они должны быть обычными гражданами нашего государства, имеющими возможность реализации своих культурных и языковых прав в рамках белорусского законодательства. Польскость, особенно на западе Беларуси, является частью местного культурного ландшафта и региональной специфики, и в этом заключается её ценность. Иногда звучащие антипольские выпады со стороны прорусски настроенных деятелей или даже белорусских националистов считаю пережитками минувшей эпохи, не соответствующими современной реальности и потребностям нашего общества. Мне не очень нравиться имеющая место политизация польского вопроса в Беларуси как элемент нашего оппозиционного дискурса. Считаю, что это только вредит польско-белорусскому взаимопониманию.
Видите ли вы возможность сотрудничества с польской стороной, с кем в Польше могли бы сотрудничать?
Мы настроены и готовы к самому широкому сотрудничеству с польскими активистами, организациями, разделяющими наши стратегические цели и видящие в белорусах своих соратников. Мне абсолютно очевидна необходимость создания альтернативной сети коммуникации, информационного обмена, взаимопомощи между белорусами и поляками, отличной от той, что функционирует сейчас под лозунгами «демократизации» Беларуси. Формат наших отношений должен быть гораздо более основательным, учитывать далёкие перспективы и очень непростую ситуацию в мире, когда в один миг может резко все измениться. Я прекрасно понимаю, что рассчитывать на изменение политики польских властей не приходиться, поэтому новый формат наших отношений должен рождаться снизу, начинаться с личных контактов и независимых гражданских инициатив.
Каково мнение вашего круга о философии интегрального традиционализма, в частности о воззрениях Рене Генона и Юлиуса Эволы?
Я один из тех, кто уже давно развивает идеи традиционализма в Беларуси с учетом национальной специфики, поэтому прекрасно знаком с работами Рене Генона и Юлиуса Эволы. Особенно мне близка кшатрийская позиция Эволы. Однако, говоря о Традиции, я понимаю ее не как игру в прошлое, которое невозможно вернуть, не как реакцию, реставрацию и ностальгию по средневековью, а как то, что действует и воплощается посредством нас сегодня, принимая новые формы. В этом смысле мне также близка философия Эрнста Юнгера, который рассуждал так: «Форму общей необходимости поколений мы называем «традицией», а ее живое ядро — смыслом традиции. Последнее означает не что-то сформировавшееся, а постоянно развивающееся в великом потоке времени судьбы, то есть сам характер кровотока, смысл которого исполняется во времени — сплав будущего и прошлого в раскалённом очаге настоящего».
Что Вы думаете об агрессивной политике США и НАТО, о гражданской войне в Ливии и кризисе в Сирии?
Всё это часть их общей стратегии «управляемого хаоса», с помощью которой они надеются сохранить и даже расширить свой контроль и влияние в восточном полушарии. Если вместе с вмешательством в сирийский конфликт, они решаться атаковать Иран, что очень вероятно, значит, большая война неизбежна. Очевидно, что надо готовиться к очень серьёзным событиям и потрясениям, которые могут затронуть всех нас.
Надо ли и каким образом противостоять глобалистскому проекту, реализуемому мировой олигархией?
Мы должны противостоять, если не хотим, чтобы мир приблизился к бездне. Для этого и нужно создавать локальные цитадели в своих государствах, регионах, координировать их деятельность, организовывать в сеть сопротивления. Но главное, настраиваться на победу. История — открытый процесс и вместе мы можем сказать своё слово.
